Неточные совпадения
Сказавши это, старик вышел. Чичиков задумался. Значенье жизни опять показалось немаловажным. «Муразов прав, — сказал он, — пора на другую дорогу!» Сказавши это, он вышел
из тюрьмы. Часовой потащил за ним шкатулку, другой —
чемодан белья. Селифан и Петрушка обрадовались, как бог знает чему, освобожденью барина.
Вслед за
чемоданом внесен был небольшой ларчик красного дерева с штучными выкладками
из карельской березы, сапожные колодки и завернутая в синюю бумагу жареная курица.
В продолжение этого времени он имел удовольствие испытать приятные минуты, известные всякому путешественнику, когда в
чемодане все уложено и в комнате валяются только веревочки, бумажки да разный сор, когда человек не принадлежит ни к дороге, ни к сиденью на месте, видит
из окна проходящих плетущихся людей, толкующих об своих гривнах и с каким-то глупым любопытством поднимающих глаза, чтобы, взглянув на него, опять продолжать свою дорогу, что еще более растравляет нерасположение духа бедного неедущего путешественника.
Барин тут же велел Петрушке выдвинуть из-под кровати
чемодан, покрывшийся уже порядочно пылью, и принялся укладывать вместе с ним, без большого разбора, чулки, рубашки, белье мытое и немытое, сапожные колодки, календарь…
На этом угольном столе поместилось вынутое
из чемодана платье, а именно: панталоны под фрак, панталоны под сюртук, панталоны серенькие, два бархатных жилета и два атласных, сюртук и два фрака.
Пока приезжий господин осматривал свою комнату, внесены были его пожитки: прежде всего
чемодан из белой кожи, несколько поистасканный, показывавший, что был не в первый раз в дороге.
Я ехал на перекладных
из Тифлиса. Вся поклажа моей тележки состояла
из одного небольшого
чемодана, который до половины был набит путевыми записками о Грузии. Большая часть
из них, к счастию для вас, потеряна, а
чемодан с остальными вещами, к счастию для меня, остался цел.
Между тем чай поспел; я вытащил
из чемодана два походных стаканчика, налил и поставил один перед ним.
Я взошел в хату: две лавки и стол, да огромный сундук возле печи составляли всю ее мебель. На стене ни одного образа — дурной знак! В разбитое стекло врывался морской ветер. Я вытащил
из чемодана восковой огарок и, засветив его, стал раскладывать вещи, поставив в угол шашку и ружье, пистолеты положил на стол, разостлал бурку на лавке, казак свою на другой; через десять минут он захрапел, но я не мог заснуть: передо мной во мраке все вертелся мальчик с белыми глазами.
Нечего делать, я нанял шесть быков и нескольких осетин. Один
из них взвалил себе на плечи мой
чемодан, другие стали помогать быкам почти одним криком.
При мне исправлял должность денщика линейский казак. Велев ему выложить
чемодан и отпустить извозчика, я стал звать хозяина — молчат; стучу — молчат… что это? Наконец
из сеней выполз мальчик лет четырнадцати.
Я велел положить
чемодан свой в тележку, заменить быков лошадьми и в последний раз оглянулся на долину; но густой туман, нахлынувший волнами
из ущелий, покрывал ее совершенно, ни единый звук не долетал уже оттуда до нашего слуха.
Они поселились в тихом уголке, на морском берегу. Скромен и невелик был их дом. Внутреннее устройство его имело так же свой стиль, как наружная архитектура, как все убранство носило печать мысли и личного вкуса хозяев. Много сами они привезли с собой всякого добра, много присылали им
из России и из-за границы тюков,
чемоданов, возов.
По уходе их отворяются двери, и Мишка выбрасывает
из них cop.
Из других дверей выходит Осип с
чемоданом на голове.
Левин застал Васеньку в то время, как тот, разобрав свои вещи
из чемодана и разложив новые романсы, примеривал краги, чтоб ездить верхом.
Достал
из чемодана несколько книг, в предисловии к одной
из них глаза поймали фразу: «Мы принимаем все религии, все мистические учения, только бы не быть в действительности».
Самгин видел, как под напором зрителей пошатывается стена городовых, он уже хотел выбраться
из толпы, идти назад, но в этот момент его потащило вперед, и он очутился на площади, лицом к лицу с полицейским офицером, офицер был толстый, скреплен ремнями, как
чемодан, а лицом очень похож на редактора газеты «Наш край».
Из флигеля выходили, один за другим, темные люди с узлами,
чемоданами в руках, писатель вел под руку дядю Якова. Клим хотел выбежать на двор, проститься, но остался у окна, вспомнив, что дядя давно уже не замечает его среди людей. Писатель подсадил дядю в экипаж черного извозчика, дядя крикнул...
Сунув извозчику деньги, он почти побежал вслед женщине, чувствуя, что портфель под мышкой досадно мешает ему, он вырвал его из-под мышки и понес, как носят
чемоданы. Никонова вошла во двор одноэтажного дома, он слышал топот ее ног по дереву, вбежал во двор, увидел три ступени крыльца.
И, вынув
из чемодана другие брюки, рассматривая их, он пробормотал...
Он сел, открыл на коленях у себя небольшой ручной
чемодан, очень изящный, с уголками оксидированного серебра. В нем — несессер, в сумке верхней его крышки — дорогой портфель, в портфеле какие-то бумаги, а в одном
из его отделений девять сторублевок, он сунул сторублевки во внутренний карман пиджака, а на их место положил 73 рубля. Все это он делал машинально, не оценивая: нужно или не нужно делать так? Делал и думал...
Дня через три, вечером, он стоял у окна в своей комнате, тщательно подпиливая только что остриженные ногти. Бесшумно открылась калитка, во двор шагнул широкоплечий человек в пальто
из парусины, в белой фуражке, с маленьким
чемоданом в руке. Немного прикрыв калитку, человек обнажил коротко остриженную голову, высунул ее на улицу, посмотрел влево и пошел к флигелю, раскачивая чемоданчик, поочередно выдвигая плечи.
Но смеялась только высокая, тощая дама, обвешанная с плеч до колен разнообразными пакетами, с
чемоданом в одной руке, несессером в другой; смеялась она визгливо, напряженно,
из любезности; ей было очень неудобно идти, ее толкали больше, чем других, и, прерывая смех свой, она тревожно кричала шутникам...
Не доезжая до заставы, у которой вместо часового стояла развалившаяся будка, француз велел остановиться, вылез
из брички и пошел пешком, объяснив знаками ямщику, что бричку и
чемодан дарит ему на водку.
После обеда пробовали ходить, но жарко: надо было достать белые куртки. Они и есть в
чемодане, да прошу до них добраться без помощи человека! «Нет, уж лучше пусть жарко будет!…» — заключили некоторые
из нас.
Тяжело кажется без слуги доставать платье
из глубины туго набитого
чемодана.
Я не знал, на что решиться, и мрачно сидел на своем
чемодане, пока товарищи мои шумно выбирались
из трактира. Кули приходили и выходили, таская поклажу. Все ушли; девятый час, а шкуне в 10 часу велено уйти. Многие
из наших обедают у Каннингама, а другие отказались, в том числе и я. Это прощальный обед. Наконец я быстро собрался, позвал писаря нашего, который жил в трактире, для переписки бумаг, велел привести двух кули, и мы отправились.
Дорогой наконец достали
из чемодана ружье, после, однако ж, многих возражений со стороны Ивана Григорьева, и отдали Ванюшке.
— Екатерина Маслова, — начал председатель, обращаясь к третьей подсудимой, — вы обвиняетесь в том, что, приехав
из публичного дома в номер гостиницы «Мавритания» с ключом от
чемодана купца Смелькова, вы похитили
из этого
чемодана деньги и перстень, — говорил он, как заученный урок, склоняя между тем ухо к члену слева, который говорил, что пo списку вещественных доказательств недостает склянки.
На большом столе у зеркала лежал его открытый
чемодан,
из которого виднелись его туалетный несессер и книги, взятые им с собою: русская — опыт исследования законов преступности, о том же одна немецкая и одна английская книга.
4) Если подсудимая Евфимия Бочкова не виновна по первому вопросу, то не виновна ли она в том, что 17-го января 188* года в городе N, состоя в услужении при гостинице «Мавритания», тайно похитила
из запертого
чемодана постояльца той гостиницы купца Смелькова, находившегося в его номере, 2500 рублей денег, для чего отперла
чемодан на месте принесенным и подобранным ею ключом?
2) Весь день накануне и всю последнюю перед смертью ночь Смельков провел с проституткой Любкой (Екатериной Масловой) в доме терпимости и в гостинице «Мавритания», куда, по поручению Смелькова и в отсутствии его, Екатерина Маслова приезжала
из дома терпимости за деньгами, кои достала
из чемодана Смелькова, отомкнув его данным ей Смельковым ключом, в присутствии коридорной прислуги гостиницы «Мавритании» Евфимии Бочковой и Симона Картинкина.
— Похитили
из чемодана деньги и перстень, — повторил председатель, — и, разделив похищенное и потом вновь приехав с купцом Смельковым в гостиницу «Мавритания», вы дали Смелькову выпить вина с ядом, от которого последовала его смерть.
— Евфимья Бочкова, вы обвиняетесь в том, что 17-го января 188* года в гостинице «Мавритания», вместе с Симоном Картинкиным и Екатериной Масловой, похитили у купца Смелькова
из его
чемодана его деньги и перстень и, разделив похищенное между собой, опоили, для скрытия своего преступления, купца Смелькова ядом, от которого последовала eго смерть. Признаете ли вы себя виновной?
— Вы обвиняетесь в том, что 17-го января 188* г. вы, в сообществе с Евфимьей Бочковой и Екатериной Масловой, похитили
из чемодана купца Смелькова принадлежащие ему деньги и потом принесли мышьяк и уговорили Екатерину Маслову дать купцу Смелькову в вине выпить яду, отчего последовала смерть Смелькова. Признаете ли вы себя виновным? — проговорил он и склонился направо.
Привлеченные в качестве обвиняемых Маслова, Бочкова и Картинкин виновными себя не признали, объявив: Маслова — что она действительно была послана Смельковым
из дома терпимости, где она, по ее выражению, работает, в гостиницу «Мавританию» привезти купцу денег, и что, отперев там данным ей ключом
чемодан купца, она взяла
из него 40 рублей серебром, как ей было велено, но больше денег не брала, что могут подтвердить Бочкова и Картинкин, в присутствии которых она отпирала и запирала
чемодан и брала деньги.
— Вынь все
из него и положи в моей комнате, — сказал он, — а
чемодан вынеси куда-нибудь на чердак. — Вам, бабушка, и вам, милые сестры, я привез кое-какие безделицы на память… Надо бы принести их сюда…
— В самом деле, я еще в дорожном пальто, — сказал Райский. — Там надо бы вынуть
из чемодана все платье и белье… Надо позвать Егора.
Степенью выше стояли «поездошники», их дело — выхватывать на проездах бульваров, в глухих переулках и на темных вокзальных площадях
из верха пролетки саки и
чемоданы…
Когда Вера Павловна на другой день вышла
из своей комнаты, муж и Маша уже набивали вещами два
чемодана. И все время Маша была тут безотлучно: Лопухов давал ей столько вещей завертывать, складывать, перекладывать, что куда управиться Маше. «Верочка, помоги нам и ты». И чай пили тут все трое, разбирая и укладывая вещи. Только что начала было опомниваться Вера Павловна, а уж муж говорит: «половина 11–го; пора ехать на железную дорогу».
Взошли в избу, взяли
чемодан и мешок и стали развязывать и искать. Вдруг исправник вынул
из мешка ножик и закричал...
Потом он задумался и вдруг быстро начал рыться в
чемодане. Достал небольшой мешочек, вынул
из него железную цепочку, сделанную особым образом, оторвав от нее несколько звеньев, подал мне с словами...
Чтобы не мешать матросам, я спустился обратно в каюту, достал
из чемодана тетради и начал свой дневник.
Кончив свое дело, Хиония Алексеевна заняла наблюдательную позицию. Человек Привалова, довольно мрачный субъект, с недовольным и глупым лицом (его звали Ипатом), перевез вещи барина на извозчике. Хиония Алексеевна, Матрешка и даже сам Виктор Николаевич, затаив дыхание, следили из-за косяков за каждым движением Ипата, пока он таскал барские
чемоданы.
Веревкин никак не мог догадаться, куда они приехали, но с удовольствием пошел в теплую избу, заранее предвкушая удовольствие выспаться на полатях до седьмого пота. С морозу лихо спится здоровому человеку, особенно когда он отломает верст полтораста. Пока вытаскивались
из экипажа
чемоданы и наставлялся самовар для гостей, Веревкин, оглядывая новую избу, суетившуюся у печки хозяйку, напрасно старался решить вопрос, где они. Только когда в избу вошел Нагибин, Веревкин догадался, что они в Гарчиках.
Одна старушка, каторжная, бывшая некоторое время моею прислугой, восторгалась моими
чемоданами, книгами, одеялом, и потому только, что всё это не сахалинское, а
из нашей стороны; когда ко мне приходили в гости священники, она не шла под благословение и смотрела на них с усмешкой, потому что на Сахалине не могут быть настоящие священники.
Из-под кровати высовывался незапертый
чемодан и торчали два узла с каким-то тряпьем.
— Милости просим, милости просим! Хоть всю осень гости́, хоть зимы прихвати — будем радехоньки, — говорил Сурмин вылезавшему
из тележки Самоквасову. — Андрей, — обратился он к старшему сыну, — вели своей хозяйке светелку для гостя прибрать, а Наталье молви, самовар бы ставила да чай в мастерской собрала бы. Милости просим, Петр Степаныч, пожалуйте, ваше степенство, а ты, Сережа, тащи в светелку
чемодан, — приказывал другому сыну Ермило Матвеич.
В одном
из чемоданов было положено все хлыстовское, что употребляла Дуня во время радений.
Он очень быстро достал
из маленького красивого, желтой кожи,
чемодана несколько длинных картонных складных книжечек и с ловкостью портного стал разворачивать их, держа за один конец, отчего створки их быстро падали вниз с легким треском.